Труды

К концу XX века европейская рациональная мысль (в ее российском понимании) вслед за экзистенциальной вполне закономерно декристаллизовалась и, утратив свои традиционно четкие формы, расплылась в аморфной безразмерности постмодернизма. Процесс этот сам по себе эмпирически очевиден и не является ни предметом борьбы за приоритеты, ни предметом столкновения принципиально различающихся позиций по поводу его содержания и оценки. Иначе говоря, наличие философского постмодернизма никто не отрицает, его никто не приветствует, не отвергает и не объясняет, он многим известен, каждому из них по-своему понятен, но нигде и никем точно не определен. Сама его природа не допускает четких определений. И так останется до тех пор, пока не будет достигнуто верифицируемое, логически внятное объяснение объективной невозможности рационального обоснования человеческого бытия, а вместе с ним и бытия вообще. Таким образом, появление постмодернизма знаменует неизбежный конец философской рациональности, наступающий при переходе от абсолютистско-прогрессивистской социально-философской парадигмы (модели, принципа) к релятивистской. Соответственно, восстановление философской рациональности оказывается возможным лишь на основе наполнения релятивистской парадигмы позитивным социально-теоретическим содержанием.

Жизнь, как борьба за существование, требует оправдания, обоснования, ибо борьба за свою жизнь, так или иначе, есть борьба против другой жизни. Каждый член общности находится в условиях определенной нормативности, обязывающей его, принуждающей всей силой морали и права к определенным действиям, в том числе к жертвенности. Без этой нормативности общность не сможет противостоять давлению со стороны других общностей и вообще решать задачи по выживанию. Данная нормативность реализуется на основе определенной целевой модели, называемой национальной идеей, именем которой индивида можно побуждать, а при необходимости – принуждать, к соответствующим действиям, вплоть до актов самопожертвования.
Общественный закон есть установленная, принятая правильность поведения людей. В отличие от него, закон природы открывается, а не устанавливается, он общезначим и объективно истинен, обозначая объективный порядок предметного бытия, будучи относительным лишь гносеологически. Он не может быть правильным или неправильным, его нельзя обойти или не признать, отвергнуть. Правовой закон относителен социально и в рамках действия формулы означает борьбу.
Правовые отношения, внутренние и внешние – это игра. Вопрос в том, кто кого переиграет при выработке законов и в ходе их применения. Применительно к России это вопрос – кто мы и кого хотим переиграть внутри и вовне? То есть, какое общество мы хотим? Но это уже вопрос не теории, а практики – вопрос бескомпромиссной борьбы.

Трезво оценивая наши (каждого из нас) отношения с Россией, следует признать, что Россия не нуждается в нашей любви хотя бы потому, что это мы нуждаемся в ней. Точнее говоря, мы нуждаемся друг в друге, ибо нам не дано иного, как только жить вместе, что и означает жить в России, а любить и уважать Россию означает любить и уважать самих себя.
Российская национальная идея в конечном счете – это мечта о великой России, составляющая главный вектор российской политики. При этом величие (великодержавность) не является и никогда не было ее самоцелью, но оно всегда остается неким долгосрочным ориентиром в решении текущих проблем, вечно запутанных и противоречивых. Модель великой России по сути никогда не переходила из разряда абстрактно-стратегических в разряд конкретных, точно просчитываемых целей, но всегда служила необходимым средством решения проблем реальной действительности.
Существование национальной идеи связано, прежде всего, с существованием определенной власти. Чем больше власть централизована, тем больше она нуждается в национальной идее, и тем более захватывающей, сильной по своему воздействию на сознание людей должна быть эта идея. Национальная идея централизованного общества необходимо превращается в государственную идеологию, задающую характер нормативности всей общественной жизни. Соответственно, в либеральном обществе национальная идея обычно ограничивается сферой общественной психологии и имеет статус предрассудка.
В России власть больше, чем власть. Власть в России – это все.

Решение любой проблемы может быть обосновано лишь при наличии определенных ориентиров, задаваемых ее включенностью в проблемы более высокого порядка. Это восхождение проблем по ступеням обобщения не беспредельно, оно заканчивается выходом в сферу всеобщих вопросов бытия – что такое человек, общество, природа, сознание, материя, движение, пространство, время и т. д. То есть совершается выход в сферу чистых абстракций, сущностей. Иначе говоря, мы попадаем из физики в метафизику, из области позитивного знания в мир философии. Следовательно, любая проблема при ее последовательном рассмотрении во всем многообразии ее связей и отношений, во всей целостности ее функционирования и развития необходимо перерастает в философскую проблему. По возможным решениям философские проблемы в отличие от конкретных позитивных проблем не просто многовариантны, они принципиально альтернативны и в конечном счете сводятся к полярности основного вопроса философии.

Понятия равновесия-неравновесия являются ключевыми в концепциях развития природных и общественных систем. Как известно, противоположность равновесия и неравновесия относительна – в реальных взаимодействиях они постоянно переходят друг в друга. Всеобщим законом здесь является то положение, что существование одной системы, сохранение ею своей организации, равновесного состояния базируется на дезорганизации среды, разрушении других систем, что в конечном счете при исчерпании внешнего ресурса ведет и к гибели данной системы.
Функционирование и развитие общества характеризуется производственно-природным равновесием в рамках системы “общество-природа”, определяемым циклически меняющимися типами материально-технического развития. На основе производственно-природного равновесия устанавливается определенное социально-производственное равновесие, а далее – социально-политическое и социально-культурное, в том числе духовное равновесие. Последнее воплощается в наличии у людей постоянной целеустремленности в направлении недостижимого состояния удовлетворенности своим бытием. Духовное равновесие достигается на основе напряжения борьбы, которое придает смысл человеческой жизни и при прекращении которой жизнь обессмысливается и угасает.
Все вместе составляет равновесие общества как целостной системы.

В условиях глобализации существования общества понятие национальной безопасности перешло из разряда периодически употребительных в группу обязательных понятий, с помощью которых оценивается состояние какой-либо общности (нации, страны, этноса и т.п.) с точки зрения возможностей ее выживания. При этом решающее значение имеют факторы окружающей социальной среды, т.е. взаимодействия с другими общностями, а не с природой.
Способ взаимодействия и вообще соотносимость общностей друг с другом определяется присущей каждой из них долговременной геоисторической и характерной для текущего этапа развития техно-социальной формулой, складывающейся из географических, демографических, технологических, социально-культурных, геополитических факторов.
Проблемы национальной безопасности России в данном плане имеют еще и региональный аспект, поскольку отношения между ее регионами как субъектами Федерации по сути дублируют межобщностные отношения в мире. Перепады уровней развития регионов весьма велики, их техно- социальные формулы существенно различны.

Трудность дистанционного изучения философии связана с присущей ей диалогичностью, которая обусловливает необходимость живого разговора. В философии не работают понятия истинности и ложности, ибо она не является знанием предмета, а представляет собой его рассмотрение во всей целостности бытия, то есть философия не дает позитивного знания, она учит его вырабатывать. Следовательно, предоставление слушателю некой однозначно-определенной информации в виде учебника и последующая оценка его знаний с помощью тестов по схеме “да – нет” не обеспечивают необходимого уровня понимания философии. Поэтому дистанционное изучение философии предъявляет особые требования методического характера.

Обыденно-житейская, общественно-политическая, научная и любая другая конкретная проблема характеризуется определённостью по содержанию и возможным вариантам решения. Например, что делать с высшим образованием в России в условиях системного кризиса? Вполне конкретная и определённая проблема: для функционирования и развития университетов нужны деньги, а их катастрофически не хватает. Возможны столь же конкретные и определённые решения: перекачать средства из какой-либо другой сферы (здравоохранение, оборона, пенсии и т.д.); приватизировать вузы и отменить бесплатное высшее образование или сократить до минимума их число, а то и просто закрыть (желающие учиться пусть едут в Европу и Америку). Формально все решения равноправны и равновероятны, их выбор обусловлен включённостью высшей школы в более широкую систему общественных отношений, а значит необходимостью рассмотрения вопроса в рамках проблем более высокого порядка, на более высоком уровне обобщения.
Это восхождение проблем по ступеням обобщения не беспредельно, оно заканчивается выходом в сферу всеобщих вопросов бытия – что такое человек, общество, природа, сознание, материя, движение, пространство, время и т.д.? То есть, совершается выход в сферу чистых абстракций, сущностей. Иначе говоря, мы попадаем из физики в метафизику, из области позитивного знания в мир философии.

Информационно-технологический колониализм начинается с того, что общность (страна) не может самостоятельно использовать доставшиеся ей в силу геоисторических обстоятельств природные богатства в соответствии с возможностями и потребностями мирового уровня материально-технического развития. Казалось бы, в мире должна установиться симметричная взаимозависимость: с одной стороны – владелец сырьевых ресурсов, а с другой – собственник информации и технологии. Но природа богата или бедна не сама по себе как таковая, элементы природы становятся природным богатством в результате человеческой деятельности, в настоящее время – научно-технической. Складывается, на первый взгляд, парадоксальная ситуация, когда, например, некие кочевые племена, не бедные и не богатые, а просто дикие, вдруг становятся обладателями несметных сокровищ только лишь потому, что кто-то где-то изобрел двигатель внутреннего сгорания, открыл способ перегонки нефти, создал технику для ее добычи на суше и на море и нашел эту самую нефть под принадлежащими этим племенам верблюжьими пастбищами. Спрашивается – кто же в таком случае настоящий хозяин богатства? На этот сугубо абстрактный вопрос история дала сугубо конкретный ответ – тот, кто умеет им пользоваться.

Материалы данного сборника отражают результаты социально-научных исследований, проводимых в вузах Санкт-Петербурга по проблемам, связанным с развитием России в новых исторических условиях. Для научных работников, преподавателей, аспирантов и студентов высших учебных заведений.

Главное социальное отношение господства и подчинения, бытие людей в отношениях друг с другом в качестве цели и средства составляет столь же необходимое условие осуществления материального производства, как и техника, – это две равноправные и неразрывно связанные стороны процесса производства. Данное общественное отношение “цели и средства” само по себе, как таковое, не зависит от уровня материально-технического развития и всегда остается базовым элементом любой социальной системы. В ходе технического прогресса меняются лишь его исторические формы, и именно в этих пределах детерминации можно говорить об определяемости производственных отношений характером и уровнем развития производительных сил. Что касается социальных революций, то они сводятся к перераспределению мест в системе социальной дифференциации, не будучи в состоянии упразднить ее в принципе.