Труды

Рассмотрены проблемы постсоветского периода развития России на основе новой социально-теоретической парадигмы. Предпринята попытка объективного анализа общества.

“Экологизация” – всеобъемлющий процесс, требующий перестройки всей системы мировоззренческих оснований и ценностных ориентаций в сторону глобализации, модернизации всех сфер общественного бытия в том числе и института власти. С одной стороны, во всем мире наблюдаются процессы интеграции, с другой – идут и прямо противоположные процессы (распад СССР, других государств, войны...). Распад СССР вызвал лавину разнообразных реформ, однако за гордым названием часто не стоит никаких глубоких преобразований. Так, получение населением знаний об окружающей среде не означает “экологизации” общественного сознания. Реально происходящие изменения носят в основном деструктивный характер. Кроме того, в период реформ на первый план выходят политические, экономические и пр. интересы, оставляя позади общечеловеческие ценности. Авторитарно-бюрократическая система власти, сформировавшаяся еще в СССР и продолжающая; своё существование без принципиальных изменений, имеет весьма опосредованное отношение к провозглашаемому правовому государству и построению «российской демократии», без которых невозможны процессы интеграции. Сильная демократическая; власть – залог движения к «экологически чистым» формам сознания.

Основная задача врача – служить людям, поэтому он должен обладать особыми нравственными качествами, которые наиболее точно можно определить понятием «гуманизм».
Врачебная этика – это часть общей этики, включающая в себя совокупность норм поведения и морали, предопределяющая чувство профессионального долга, чести, совести и достоинства врача. Профессиональная врачебная этика имеет глубокие исторические корни: ее проблемы рассматривались еще древними учеными-медиками, о чем свидетельствуют древнеиндийские, древнекитайские трактаты. По праву отцом медицинской этики считается Гиппократ; именно он предложил своим ученикам произносить знаменитую “Клятву”, которую и по сей день произносят выпускники медицинских институтов, приступая к своей самостоятельной деятельности.

Действительная техносоциальная формула общества имеет вид неравенства с противоположным знаком по сравнению с вышеприведенной формулой абсолютного прогресса, а именно: совокупная масса ресурсов, непосредственно и опосредствованно расходуемых на осуществление процесса производства, в конечном счете растет с опережением, в силу чего совокупная масса производимых средств жизни не способна заполнить требуемый объем потребления даже при условии его усредненности в уравнительском варианте распределения, оставаясь всегда меньшей по сравнению с той массой, которая обеспечила бы возможность существования всех участников производства. Иначе говоря, материально-техническое развитие, позволяя на основе научно-технического прогресса осуществить абсолютный рост производства средств жизни и численности народонаселения, ни при каких обстоятельствах не может устранить указанное выше неравенство, “преодолеть” данную техносоциальную формулу. То есть общество не в состоянии догнать самого себя в непрекращающейся гонке производимых и необходимых ресурсов жизни.

К концу XX века европейская рациональная мысль (в ее российском понимании) вслед за экзистенциальной вполне закономерно декристаллизовалась и, утратив свои традиционно четкие формы, расплылась в аморфной безразмерности постмодернизма. Процесс этот сам по себе эмпирически очевиден и не является ни предметом борьбы за приоритеты, ни предметом столкновения принципиально различающихся позиций по поводу его содержания и оценки. Иначе говоря, наличие философского постмодернизма никто не отрицает, его никто не приветствует, не отвергает и не объясняет, он многим известен, каждому из них по-своему понятен, но нигде и никем точно не определен. Сама его природа не допускает четких определений. И так останется до тех пор, пока не будет достигнуто верифицируемое, логически внятное объяснение объективной невозможности рационального обоснования человеческого бытия, а вместе с ним и бытия вообще. Таким образом, появление постмодернизма знаменует неизбежный конец философской рациональности, наступающий при переходе от абсолютистско-прогрессивистской социально-философской парадигмы (модели, принципа) к релятивистской. Соответственно, восстановление философской рациональности оказывается возможным лишь на основе наполнения релятивистской парадигмы позитивным социально-теоретическим содержанием.

Жизнь, как борьба за существование, требует оправдания, обоснования, ибо борьба за свою жизнь, так или иначе, есть борьба против другой жизни. Каждый член общности находится в условиях определенной нормативности, обязывающей его, принуждающей всей силой морали и права к определенным действиям, в том числе к жертвенности. Без этой нормативности общность не сможет противостоять давлению со стороны других общностей и вообще решать задачи по выживанию. Данная нормативность реализуется на основе определенной целевой модели, называемой национальной идеей, именем которой индивида можно побуждать, а при необходимости – принуждать, к соответствующим действиям, вплоть до актов самопожертвования.
Общественный закон есть установленная, принятая правильность поведения людей. В отличие от него, закон природы открывается, а не устанавливается, он общезначим и объективно истинен, обозначая объективный порядок предметного бытия, будучи относительным лишь гносеологически. Он не может быть правильным или неправильным, его нельзя обойти или не признать, отвергнуть. Правовой закон относителен социально и в рамках действия формулы означает борьбу.
Правовые отношения, внутренние и внешние – это игра. Вопрос в том, кто кого переиграет при выработке законов и в ходе их применения. Применительно к России это вопрос – кто мы и кого хотим переиграть внутри и вовне? То есть, какое общество мы хотим? Но это уже вопрос не теории, а практики – вопрос бескомпромиссной борьбы.

Трезво оценивая наши (каждого из нас) отношения с Россией, следует признать, что Россия не нуждается в нашей любви хотя бы потому, что это мы нуждаемся в ней. Точнее говоря, мы нуждаемся друг в друге, ибо нам не дано иного, как только жить вместе, что и означает жить в России, а любить и уважать Россию означает любить и уважать самих себя.
Российская национальная идея в конечном счете – это мечта о великой России, составляющая главный вектор российской политики. При этом величие (великодержавность) не является и никогда не было ее самоцелью, но оно всегда остается неким долгосрочным ориентиром в решении текущих проблем, вечно запутанных и противоречивых. Модель великой России по сути никогда не переходила из разряда абстрактно-стратегических в разряд конкретных, точно просчитываемых целей, но всегда служила необходимым средством решения проблем реальной действительности.
Существование национальной идеи связано, прежде всего, с существованием определенной власти. Чем больше власть централизована, тем больше она нуждается в национальной идее, и тем более захватывающей, сильной по своему воздействию на сознание людей должна быть эта идея. Национальная идея централизованного общества необходимо превращается в государственную идеологию, задающую характер нормативности всей общественной жизни. Соответственно, в либеральном обществе национальная идея обычно ограничивается сферой общественной психологии и имеет статус предрассудка.
В России власть больше, чем власть. Власть в России – это все.