Труды по теме «Техносоциальная формула общества»

Ф. Фукуяма опирается на сформировавшуюся в XVIII – XIX в. в. абсолютистско-прогрессивистскую модель общественного развития, состоящую в утверждении возможности неограниченного общественного прогресса, обусловливающего наступление конца истории, понимаемой, следовательно, как движение от недостаточно совершенного общества к предельно совершенному состоянию, то есть к своему завершению. Но это все допущения, и до тех пор, пока не будет вскрыт закон социального бытия, за рамки взаимоисключающих равноправных допущений не выйти.
Объяснение общественной жизни в рамках абсолютистской модели методологически перестало работать. Процессы глобализации получают адекватное (рациональное, логически последовательное) объяснение в рамках релятивистской модели. Говорить о достоверности, истинности или ложности здесь не приходится, поскольку объяснение общественной жизни всегда идеологически нагружено. Однако построение целостной модели общества в рамках релятивистского подхода более продуктивно. Релятивистская модель методологически более эффективна, потому что позволяет построить именно целостную модель, в которой все сферы, все элементы общества объясняются в одном методологическом ключе. Рассмотрение по отдельным сферам вообще вне какого-либо методологического основания является сугубо эмпирическим, оно ценно в плане технологии социальной борьбы, но теоретически никак не обосновано.

Общность не может существовать без идеологии, которая является ее необходимым духовным ресурсом. Идеология – это основная идея, совокупность определенных руководящих принципов. Суть идеологии в том, что она выражает безусловное, исключительное право какой-либо общности на существование вообще и занятие собственного места в социальном пространстве, в частности.
Таким образом, пора реабилитировать понятие идеологии, начиная с реабилитации понятия общества, главный смысл которой состоит в преодолении антагонизма между личностью и обществом. Общество не ниже и не выше личности, оно есть необходимое условие выживания всех, поэтому общество принципиально не может быть противопоставлено личности, а противопоставление личности обществу есть не что иное, как ее противопоставление другим личностям. Идеология России – это идеология общего развития, направленного на исключение отношения между ее гражданами, при котором жизнь одних превращается в средство жизни других, это государственная идеология, выносящая социальное отношение «цель – средство» за пределы внутриобщностной жизни.

Устойчивость существования многонациональной общности требует объединяющего интернационального или наднационального начала. Интернациональное (межнациональное) единство членов общности возможно при наличии общего интереса в занятии ею какого-либо особого положения в системе отношений с другими общностями: минимально – независимости и равенства, максимально – лидерства и господства. Наднациональная объединяющая сила нужна при изолированном или подчиненном существовании общности. Положение России в мире конца XX – начала XXI вв. характеризуется сплетением изолированности и зависимости, но в ней нет ни общего объединяющего интереса, ни наднациональной скрепляющей силы. Выход один – определить целевую модель развития России (изолированная самостоятельность, подчиненность или лидерство) и в соответствии с нею найти либо объединяющий межнациональный интерес, либо скрепляющую наднациональную силу.

Среди множества тем и проблем, излагаемых в учебниках по философии, не самое последнее место занимают вопросы религии. Они так или иначе присутствуют во многих разделах, главах и параграфах любого полноценного учебника. Отметим некоторые из них. Прежде всего авторам учебников приходится решать общий вопрос о соотношении религии и философии. При этом необходимо выделить как те признаки, которые их объединяют, так и те, которые позволяют говорить о них как о разных формах мировосприятия и духовной деятельности. Общее у философии и религии – ярко выраженный мировоззренческий характер, целостный взгляд на мир, общество, человека, присутствие нравственного компонента. Различие между ними довольно очевидно, тем не менее в учебнике оно должно быть раскрыто. Следует отметить, что носителем философского мировоззрения является относительно узкий круг интеллектуалов, тогда как религия – мировоззрение массовое, причем она включает как чувственный компонент (религиозный опыт), так и определенные действия (культ). Эти признаки отсутствуют в философии. Не менее важно и то, что религия основывается на недоказуемых положениях, которые следует принимать на веру (в христианстве – догматы). Философия же обращается к разуму человека и практически всегда стремится придать своим суждениям рациональный и системный характер.

В постмодернистском понимании человека выражается то, что в понимании человеческой жизни оказалась утраченной ее определенность, т.е. исчезла иллюзия ее внешней, объективной заданности. В диком состоянии человеческая жизнь была задана природой, будучи погруженной в нее; человек был растворен в природе без осознания своего положения. Разумеется, человеческая жизнь и сейчас задана природой, но человек как бы оторвался от нее в своем противопоставлении ей в качестве субъекта волеизъявления и целеполагания, предметно воздействующего на природу в соответствии со своими собственными потребностями. Длительное время жизнь была и для многих до сих пор остается заданной в рамках какой-либо религиозной модели, а с атеистических позиций – абсолютистской моделью общественного прогресса на базе достижений науки и техники. В принципе видение объективно заданной определенности человеческой жизни всегда опирается на абсолютистскую модель, будь то религиозная или прогрессивистская, сциентистско-технократическая. Однако в процессе глобализации эта определенность размывается в той мере, в какой осуществляется переход от многообразия локализованных «определенностей» к открытому миру, в котором стираются различия общностей, размывается образ Вселенского Бога, но главное – разваливается модель абсолютного прогресса. Отсюда отказ от поиска идеальных моделей общества и сосредоточение на индивидуальном существовании. Но здесь открывается «хаос постмодернистской антропологии» – бесконечное многообразие обликов человека, не поддающееся рациональному осмыслению без некоего рационального основания в виде научного объяснения социума. Однако последнее до сих пор в дефиците и частично восполняется с позиций техносоциальной формулы общества, раскрытие содержания которой предполагается в докладе.

Важной особенностью российской истории является то, что перед Россией почти все время стоит мучительная проблема выбора пути развития, которая в очередной раз чрезвычайно обострилась на наших глазах. Россия в очередной раз, как бы, отвергает свое прошлое и настоящее и начинает свой исторический путь заново, стартует с нуля. Вместе с тем в самом факте стоящей перед нами проблемы исторического выбора заключено определенное позитивное содержание – возможность выбора означает нашу свободу, и эту возможность мы обязаны сохранить навсегда, чтобы никто и никогда не решал за нас и не навязывал нам способ жизни.
Запад знает две модели общества – традиционное и современное. Последнее – это общество равных (людей, регионов, партий, религиозных конфессий и т. д.). В России к современному обществу призывают либералы (западники). Централисты (славянофилы) в публичных речах призывают к тому же, но объективно (и справедливо) направляют к сохранению традиционного общества. Здесь России нечего изобретать. Перед ней стоит задача превращения в современную великую державу, экономически независимую, в научно-техническом и технологическом отношении передовую, социально гармоничную, военно-политически влиятельную. Для этого необходимы: деловая и социальная активность большинства населения, направленная на выполнение общественно значимых задач; целевое единство социального действия, преобладающее над внутренней конкуренцией и борьбой на взаимоуничтожение и обеспечивающее тем самым устойчивость существования России, ее целостность, гарантированное выживание в окружающем мире. Так называемое социальное партнерство означает именно целевое единство социального действия, подобное единству пассажиров поезда, состоящему, независимо от класса вагона, в том, чтобы всем вовремя и благополучно доехать до места назначения, которое у каждого пассажира свое.

Существование человека за пределами естественно-природного равновесия рассматривается как человеческий способ существования живого. Показывается избыточность потребления как движущая сила роста производства. Избыточность потребления и непреодолимый дефицит ресурсов жизни представлены как основание социальной конкуренции, борьбы за существование.

Понятие глобализации означает расширение сферы какого-либо явления до масштабов всеобщности человеческой жизни. До недавнего времени проблема ограничивалась глобализацией воздействия человека на окружающую природную среду, имеющего своим следствием ее истощение и загрязнение. Теперь речь идет о глобализации техники, экономики, политики, социальной и духовной сферы, т. е. о глобализации общественной жизни вообще. По всем показателям общество превращается в целостную систему, элементы которой оказываются связанными друг с другом.
Глобализация представляет собой процесс становления единой общемировой системы социального взаимодействия, но не ведет к формированию единой социальной общности людей, не означает возникновения общественной системы, требующей единого управления. Человечество не становится одной общностью землян, но жизнь каждой отдельной общности начинает зависеть от ее взаимодействия с другими общностями. При этом общество всегда остается социально дифференцированным, пронизываемым всеобщим социальным отношением «цель - средство». Лидирующие общности воплощают в себе цель общественного прогресса, остальным уготована функция средства, производственного материала, обеспечивающего существование лидеров.

Естественному слиянию, достижению всеобщего коммуникационного единства устанавливает непреодолимое препятствие объективная невозможность всеобщего выживания. Люди никогда не перестанут бороться друг с другом за существование, уничтожать друг друга, а потому никогда не станут близкими и тем более своими. Всеобщего естественного понимания никогда не будет, потому что не может быть достигнуто всеобщее единство смыслов. Технические средства переводного общения, независимо от уровня совершенства, обеспечивают единство формального, предметного, экзистенциально-нейтрального смысла. Представители разных общностей должны в силу объективной необходимости убивать друг друга, но они не теряют при этом душевного равновесия, потому что их жизнь наполнена разными смыслами, и взаимопонимание невозможно. Германский тезис XXI века о провале политики мультикультурализма и вообще проблемы европейской ассимиляции подтверждают это и показывают, что как только социально ориентированный потенциал общества исчерпывается (благотворительные деньги заканчиваются), иллюзия всеобщего понимания быстро развеивается.

Взаимодействие общностей, рассматриваемых как техносоциальные системы, предметно выражается во встречных потоках ресурсов, заключающих в себе определенную массу жизни. В этом плане потоки неэквивалентны и в своей совокупности применительно к каждой общности показывают ее место в мировой системе взаимодействия – одни получают из него дополнительные ресурсы жизни, другие выполняют функцию доноров, отдают ресурсов больше, чем получают. Лидирующие общности являются социально консолидированными управляемыми системами и характеризуются последовательной самостоятельной политикой по отношению к другим общностям, направленной на получение дополнительных ресурсов жизни в процессе взаимодействия с ними независимо от конкретно-исторических форм самого взаимодействия. Напротив, отстающие общности социально разобщены, расколоты внутренней борьбой за место в системе отношений господства и подчинения, а потому не могут быть отнесены к разряду управляемых систем, функционирующих на основе самостоятельной последовательной политики в их отношении с окружающим миром.

Модернизация означает не прогресс вообще, а ликвидацию отставания, осуществляемую в исторически короткий срок. Это форсированное развитие, рывок по выходу на передовые рубежи материального производства, необходимо требующий резкого увеличения затрат, расходования ресурсов жизни в целом. Поскольку модернизация относится к отстающим общностям, постольку она неизбежно болезненна в той мере, в какой ведет к сокращению социальной базы, т.е. к сокращению массы ресурсов, расходуемых для поддержания жизни. Иначе говоря, модернизация ведет к социальному напряжению и требует больших усилий для удержания устойчивости общества. К модернизации нельзя только призывать общество, ее надо навязать. Более того, модернизация предполагает коренное переустройство всего общества, а не только технологического способа его жизни.

Глобализация означает переход к состоянию перманентного мирового кризиса, понимаемого как непрерывное прохождение крайних минимальных значений базовых ресурсных показателей материально-технического развития (энергия, сырье, загрязнение, продовольствие, пресная вода, население, территория) в их том или ином сочетании. Это означает, что кризисное состояние по какому-либо из этих или иных показателей будет постоянным, и чем шире будет их круг, тем разрушительней окажется кризис. Но трудно даже представить характер протекания и последствия всеобщего системного кризиса. Здесь понятно лишь то, что глобальный кризис обусловит возникновение качественно новой глобальной конфигурации мира, это будет переход земной цивилизации в качественно иное состояние.
Ясно одно: стандартная схема мышления категориями цикличности развития уже не срабатывает, то есть не годится рассуждение типа “сейчас спад, но впереди неизбежен подъем, потому что так было всегда”. В условиях глобальной кризисности материально-технического развития, выражающейся в достижении обществом предельных значений по всем основным показателям исчерпаемости окружающей среды, каждый кризис может оказаться последним в том смысле, что выход из него не будет означать возврата на исходные позиции продолжения роста, а будет означать переход на какие-то иные пути общественного развития с некой катастрофической прелюдией, о чем можно строить лишь смутные догадки.

Сознание является возникшим в результате естественного развития свойством, обеспечивающим выживание человека в окружающей (природной и социальной) среде. Наличие этого свойства обусловливает качественное отличие человека от других живых существ природы, но не само по себе как таковое, а в единстве с тем способом жизни, который при его наличии оказывается возможным. Таким способом жизни является труд, т.е. производительная материально-предметная деятельность, неосуществимая без сознания. Традиционно центральным элементом труда, качественно отличающим его от доступных животным некоторых предметных манипуляций, считается целесообразное изготовление орудий труда. Однако последнее оказывается невозможным вне фундаментального социального отношения “цель - средство”, смысл которого состоит в том, что один человек превращает другого человека в необходимое средство собственного существования. Именно здесь, в установлении данного фундаментального социального отношения обнаруживается главная функция сознания в качестве средства выживания человека и главное отличие человека от животного.

В совместной жизнедеятельности участвуют все (непосредственно или опосредованно), а выжить могут не все. Следовательно, объективно кто-то является целью совместной деятельности, а кто-то только ее средством, то есть одна жизнь расходуется ради поддержания другой жизни.
Данное отношение “цель – средство” является фундаментальным социальным отношением, ядром социального взаимодействия.

Человечество в каждый данный момент времени переживает свою историю впервые и никогда не имеет определенного, конкретно предсказуемого будущего. Главное – понять закон общественной жизни. А рассуждения по типу – война закончится миром, кризис выздоровлением и т.п. малопродуктивны. Здесь важно другое – война закончится не просто миром, а чьим-то поражением или победой, кризис, соответственно, завершится чьим-то выживанием или гибелью. Борьба за существование никогда не прекращается, она всего лишь неравномерна, кризис – не аномалия, а верхняя точка борьбы. Нельзя делить жизнь на периоды “подлинного существования между кризисами” и “мнимого существования внутри кризисов”. Жизнь всегда остается борьбой, ее невозможно ни избежать между кризисами, ни переждать, подобно пережиданию дождя, во время кризиса.

Сущность избыточного существования человека состоит в его выходе за пределы естественно-природного равновесия и разворачивается по трем основным направлениям: увеличение продолжительности жизни, рост численности населения и накопление разнообразия предметного содержания жизни (повышение ее качества). По всем этим показателям субъективная устремленность человека к жизни не имеет пределов, но объективно ограничена природными основаниями. Исследование избыточного существования сосредоточивается на вопросах о его источниках, движущих силах, общем законе и о наличии или отсутствии абсолютных границ.
Фигурирующий в описании кризиса образ мыльного пузыря, означающий превышение массой спекулятивного выражения экономики ее действительной массы, применим к человеческому бытию вообще: существование человека (человеческого способа существования живого) объективно ничем не задано, и человек не имеет никакой особой природы. Человек, как человек, представляет собой сгусток избыточного бытия. Однако именно в избыточном потреблении заключено реальное человеческое существование, доступное лишь части людей; и эффект мыльного пузыря оказывается возможным лишь на основе отношения “цель – средство”, существования за чужой счет. Так что отмеченная противоречивость общественного развития отнюдь не парадоксальна, она означает всего лишь диалектическое единство избыточного потребления и непреодолимого дефицита ресурсов жизни. Чем больше человек становится человеком, тем больше он избыточен, человечество само по себе является “всеобщим мыльным пузырем, глобальной финансовой пирамидой”.

Кризис – общественное явление, состояние общества, он касается всех. Но переживание кризиса у каждого человека свое, у каждого человека свои проблемы, на которых люди сосредоточены. До других дела нет, надо удержаться на своем месте самому. Это объективное состояние человеческой жизни, требовать от людей большего нельзя и некому. В конечном счете, борьба с кризисом оказывается борьбой людей друг с другом, и различия в ней состоят лишь в том, в какой системе отношений она сосредоточивается, – внутри общности или вне ее, в отношении с другими общностями. Борьба людей друг с другом не означает, что они плохие по своей природе или испорченные в процессе совместной жизни. Люди не плохие и не хорошие, они объективно поставлены в отношение конкурентной борьбы за жизнь, а сама борьба не поддается какому бы то ни было ценностному суждению. Кризис, будучи объективным периодом общественной жизни, психологически характеризуется как трудные времена (а когда они были легкими?).

Вне социальности, в рамках цикличности материально-технического развития самого по себе, понятие кризисности теряет смысл. Специфика цикличности в обществе состоит в ее проявлении в системе фундаментального социального отношения “цель – средство”. Предсказание социальных процессов отличается от предсказания природных явлений, например, метеорологических, не большим количеством информации, а принципиальной невозможностью, поскольку социальные процессы представляют собой столкновение интересов, и в их предельном выражении – борьбу за выживание. Выход из кризиса необходимо включает в себя определенную социальную перегруппировку: кто-то упал и исчез, кто-то вознесся. Кризис обостряет борьбу за существование вплоть до ее крайних военных форм. Степень напряженности и масштабы борьбы определяются масштабами системы социального взаимодействия. Сейчас это весь мир.

Техносоциальная формула заключает в себе всеобщее общественное противоречие (или является его основанием), которое состоит в том, что самоутверждение человека, как человека, выражающееся в превращении природы в средство своего существования, одновременно содержит в себе и его самоуничтожение, относительно выражающееся в превращении одних людей в средство существования других, и абсолютно – в тенденции к полному самоуничтожению по логике необратимого разрушения природы и беспредельного нарастания разрушительной мощи оружия. Управление обществом в конечном счете сводится к управлению системой социальной дифференциации: именно она задает структуру целевого потребительского комплекса, а через него и всей материально-технической системы, выступая тем самым в качестве движущей силы материально-технического развития.
Централизм, как и либерализм, – всего лишь средство сохранения, фиксирования определенной формы социальной дифференциации. К тому же историческая практика показала, что социальная структура общества в персонифицированном плане характеризуется значительной преемственностью. Можно предположить, что централизм характерен для переломных исторических моментов, при коренной смене системы социальной дифференциации; либерализм типичен для ее эволюционного развития. В своем крайнем выражении они одинаково ведут к ослаблению жизнеспособности общественного организма и одинаково неприемлемы в качестве средства его долговременного развития, ибо если централизм есть “дорога к рабству”, то либерализм – это путь хаоса и стихии.

Мировое производство осуществляется в виде всеобщей ступенчатой системы последовательных переделов, реализуемых некими организациями, каждая из которых функционирует прибыльно. Исходным, первичным источником ресурсов, не обремененных предыдущим трудом, а потому приносящих первичную прибыль, как известно, является природа. Исчерпаемость природных ресурсов, необходимость затрачивать постоянно возрастающую массу средств на поиск и освоение новых источников с последующими расходами на создание новых технических систем и производственных технологий является фундаментальной естественной причиной периодических кризисов. Обусловленный техносоциальной формулой общества непреодолимый рост производства ведет к увеличению массы избыточного потребления и населения, что расширяет масштабы, углубляет и обостряет кризисность. Таким образом, кризис имеет в своей основе превышение критической массы избыточного “потребления – производства”, которое ведет к сокращению, деформации и частичному разрушению всей производственно-потребительной системы. Механизм цикличности в развитии системы “производство – потребление” обусловлен объективной периодичностью накопления массы избыточного производства и потребления. Избыточность – это фундаментальная социологическая категория.
Модель избыточного существования имеет форму гриба, где ножка представляет собой исчерпаемый источник ресурсов жизни (освоенную природу), а шляпка – не имеющее границ потребление, в том числе необходимое, все более отрывающееся от непосредственного производства. Типичным примером избыточного существования является постиндустриальное общество, применительно к которому можно поставить вопрос о способности науки прокормить всех людей и даже саму себя. Общеисторической тенденцией является усиление диспропорции этого гриба и нарастание возможности его обрушения.

Социальное знание еще не приобрело вид научной картины общества, подобной естественнонаучной картине природы, и не обладает теоретическим единством, базирующимся на некотором объективном основании. Не построена фундаментальная, согласующаяся с естествознанием социально-теоретическая модель общества, показывающая развитие всех сфер общественной жизни в их целостности, с позиции единых принципов и законов. Вместе с тем, выработка экономической и технической политики все больше требует научно-теоретической проработки вопроса о естественно-природных основаниях общества, объяснение которых позволит подняться до научного объяснения всей общественной жизни, осуществить исследование общественного развития во всей его целостности, строго выдерживая единую логику, – что является главным критерием научности.
От Ньютона никто не требовал определения способов применения открытого им закона всемирного тяготения и тем более способов его преодоления. Важно то, что стало понятно, почему стены домов должны быть вертикальными. Так и знание законов социальности должно явиться для социального конструирования тем же, что и законы механики для строительства зданий. Научные законы не предписывают ни истинное количество этажей в домах, ни истинные способы распределения в них квартир, они только объясняют условия, которые надо соблюдать, чтобы дома и общества не разрушались сами собой.

Social cognition can be based on two contrary axioms that answer the question of whether the society can provide for the universal survival of all of its members. Negative answer (relativist model of society) is more productive methodologically. The key notion here is the technosocial formula of society, the physical meaning of which is that the society as an aggregate of people needs bigger vital space than it can create. The growth of man in nature was the result not only of the supplanting of other species but also of the intraspecific struggle which became the main factor of the development process. The criterion of social progress is reduced in the end to only one index – the ability of society’s survival and it doesn’t have any absolute value in space and time.

Предлагается много схем развития России. Но до тех пор, пока не будет сформулирована идея достижения Россией лидирующего положения в мире, а на этой основе – внутреннего благополучия и стабильности, никакие схемы работать не будут. Либо пока не будет достигнуто абсолютное господство определенной силы, подавляющей всех остальных. Иначе говоря, либо демократия передовой общности, либо диктатура отсталой, но самостоятельной (в этом тоже интересы всей общности). А диктатура и несамостоятельность – это вариант банановой республики. Но Россия слишком велика для такого сценария. Стало быть, вопрос стоит о самом существовании России.

В межобщностных отношениях на смену грабительским походам и колониальным захватам приходит политика установления открытых дверей, формируется открытое в глобальных масштабах общество, в котором господствующее положение занимают передовые в научно-техническом отношении общности. Таким образом, борьба за выживание на всех уровнях все больше перемещается в область научно-технического соревнования, что, впрочем, не отменяет ни собственности на средства производства, ни прямого насильственного воздействия, в том числе военного, которое приобретает полицейский характер и переходит на высокие технологии.
Современное научно-техническое освоение мира эквивалентно его географическому освоению в прошлом. В этом положении состоит одно из главных противоречий глобального мира, заключающееся в том, что у природных богатств, как правило, оказываются два хозяина – собственник территории, не способный в силу технологической отсталости воспользоваться ими, и собственник технологий, не имеющий свободного доступа к источнику сырья. Передовые общности, владельцы информации и технологии, используют демократизацию в качестве универсальной отмычки, обеспечивающей всеобщий режим открытых дверей и, соответственно, необходимый доступ к природным кладовым. Отстающие общности, владельцы этих кладовых, требуют, напротив, доступа к передовым технологиям.