Труды по теме «Формула России»

Рассчитывать на приобретение передовых технологий за рубежом нет оснований, поскольку твердая политика лидеров в этой области известна – предоставлять технологии, “бывшие в употреблении”, а новые не выпускать до появления следующих, за этим зорко следит государство. Россия здесь не станет исключением, разве что в надежде получить некоторые новшества за сверхвысокую цену. Модернизация России XXI века, в случае ее успеха, минимально означала бы ликвидацию системного отставания, а максимально – переход на уровень, позволяющий осуществлять инновационное развитие экономики.

Исследуются содержание и условия модернизации в России XXI века в контексте общих закономерностей мирового материально-технического развития. Рассмотрены возможности и различные модели модернизации как условия отказа от сырьевой ориентации экономики. Формулируется тезис о решающей роли государства как организующего начала перехода к инновационному развитию.

Новое знание, обеспечивающее получение нового источника ресурсов, является фундаментальным. Здесь возникают два обстоятельства. Первое связано с неопределенностью результатов фундаментальных исследований, определить заранее отрасль применения фундаментального знания невозможно. Второе обстоятельство связано со стремлением субъектов социального взаимодействия минимизировать расходы на науку в фазе ее фундаментальности и максимизировать ее частное, отраслевое функционирование в качестве средства производства.
Для прикладных исследований, целью которых является производство научно-технической продукции, как и для всякого производства, необходимы “сырье, исходные материалы” в виде теоретического знания. Его получают в сфере фундаментальных исследований. Но их результаты изначально не могут быть ориентированы на конкретное применение. Следовательно, фундаментальные исследования всегда и везде проблемны в плане коммерциализации их результатов. Тем не менее, наука в целом изначально не только оправдывает расходы на себя, но и приносит прибыль.

Важной особенностью российской истории является то, что перед Россией почти все время стоит мучительная проблема выбора пути развития, которая в очередной раз чрезвычайно обострилась на наших глазах. Россия в очередной раз, как бы, отвергает свое прошлое и настоящее и начинает свой исторический путь заново, стартует с нуля. Вместе с тем в самом факте стоящей перед нами проблемы исторического выбора заключено определенное позитивное содержание – возможность выбора означает нашу свободу, и эту возможность мы обязаны сохранить навсегда, чтобы никто и никогда не решал за нас и не навязывал нам способ жизни.
Запад знает две модели общества – традиционное и современное. Последнее – это общество равных (людей, регионов, партий, религиозных конфессий и т. д.). В России к современному обществу призывают либералы (западники). Централисты (славянофилы) в публичных речах призывают к тому же, но объективно (и справедливо) направляют к сохранению традиционного общества. Здесь России нечего изобретать. Перед ней стоит задача превращения в современную великую державу, экономически независимую, в научно-техническом и технологическом отношении передовую, социально гармоничную, военно-политически влиятельную. Для этого необходимы: деловая и социальная активность большинства населения, направленная на выполнение общественно значимых задач; целевое единство социального действия, преобладающее над внутренней конкуренцией и борьбой на взаимоуничтожение и обеспечивающее тем самым устойчивость существования России, ее целостность, гарантированное выживание в окружающем мире. Так называемое социальное партнерство означает именно целевое единство социального действия, подобное единству пассажиров поезда, состоящему, независимо от класса вагона, в том, чтобы всем вовремя и благополучно доехать до места назначения, которое у каждого пассажира свое.

Наука стала главным и, возможно, единственным источником пополнения ресурсной базы человечества, поскольку только она обусловливает степень богатства природы, отыскивая способы вовлечения в производственный оборот новых природных элементов и переработки их в средство человеческой жизни. В настоящее время полностью подтвердился и реализуется гениальный тезис К. Маркса о превращении науки в непосредственную производительную силу.
На первый план в обладании богатством природы вместо владения территорией выдвинулось владение научными знаниями и разработанными на их основе технологиями. Интеллектуальная собственность в качестве производственного капитала все более теснит собственность на материальные средства производства.

В постоянно меняющемся ряду лозунговых приоритетов российской жизни сейчас наиболее заметны на первый взгляд кажущиеся альтернативными консерватизм и модернизация. Однако, если учесть, что консерватизм обозначается как социальный, а модернизация, в конечном счете оказывается технологической, то вместе они могут составить целостную идеологию.
Лозунговое обращение к социальному консерватизму как модели социального развития предполагает определенность видения его содержания и назначения, в противном случае он не может быть предметом призыва. По своему содержанию современный российский социальный консерватизм представляет собой идеологию сохранения определенного набора ценностей и норм общественной жизни России советского образца: доступное образование; доступная медицина; доступное жилье; обеспеченная старость; коллективизм при свободном развитии личности, т.е. при отсутствии антагонизма между личным и общественным, но при допущении и готовности к жертвенности личного в пользу общественного (гуманизм и патриотизм); справедливость власти (совпадение справедливости и законности); сочетание свободы и ответственности, порядка, дисциплины; гуманистическое наполнение культуры и др. Примечательно то, что многие из этих призываемых к сохранению норм и ценностей никогда не были реализованы на практике в полной мере, но всегда были целевыми ориентирами в организации российской социальной жизни.

Взаимодействие общностей, рассматриваемых как техносоциальные системы, предметно выражается во встречных потоках ресурсов, заключающих в себе определенную массу жизни. В этом плане потоки неэквивалентны и в своей совокупности применительно к каждой общности показывают ее место в мировой системе взаимодействия – одни получают из него дополнительные ресурсы жизни, другие выполняют функцию доноров, отдают ресурсов больше, чем получают. Лидирующие общности являются социально консолидированными управляемыми системами и характеризуются последовательной самостоятельной политикой по отношению к другим общностям, направленной на получение дополнительных ресурсов жизни в процессе взаимодействия с ними независимо от конкретно-исторических форм самого взаимодействия. Напротив, отстающие общности социально разобщены, расколоты внутренней борьбой за место в системе отношений господства и подчинения, а потому не могут быть отнесены к разряду управляемых систем, функционирующих на основе самостоятельной последовательной политики в их отношении с окружающим миром.

Модернизация означает не прогресс вообще, а ликвидацию отставания, осуществляемую в исторически короткий срок. Это форсированное развитие, рывок по выходу на передовые рубежи материального производства, необходимо требующий резкого увеличения затрат, расходования ресурсов жизни в целом. Поскольку модернизация относится к отстающим общностям, постольку она неизбежно болезненна в той мере, в какой ведет к сокращению социальной базы, т.е. к сокращению массы ресурсов, расходуемых для поддержания жизни. Иначе говоря, модернизация ведет к социальному напряжению и требует больших усилий для удержания устойчивости общества. К модернизации нельзя только призывать общество, ее надо навязать. Более того, модернизация предполагает коренное переустройство всего общества, а не только технологического способа его жизни.

Социальное знание еще не приобрело вид научной картины общества, подобной естественнонаучной картине природы, и не обладает теоретическим единством, базирующимся на некотором объективном основании. Не построена фундаментальная, согласующаяся с естествознанием социально-теоретическая модель общества, показывающая развитие всех сфер общественной жизни в их целостности, с позиции единых принципов и законов. Вместе с тем, выработка экономической и технической политики все больше требует научно-теоретической проработки вопроса о естественно-природных основаниях общества, объяснение которых позволит подняться до научного объяснения всей общественной жизни, осуществить исследование общественного развития во всей его целостности, строго выдерживая единую логику, – что является главным критерием научности.
От Ньютона никто не требовал определения способов применения открытого им закона всемирного тяготения и тем более способов его преодоления. Важно то, что стало понятно, почему стены домов должны быть вертикальными. Так и знание законов социальности должно явиться для социального конструирования тем же, что и законы механики для строительства зданий. Научные законы не предписывают ни истинное количество этажей в домах, ни истинные способы распределения в них квартир, они только объясняют условия, которые надо соблюдать, чтобы дома и общества не разрушались сами собой.

В основе социального познания - понятие техносоциальной формулы общества, физический смысл которой состоит в том, что обществу, как совокупности людей, требуется большее жизненное пространство, чем то, которое оно в состоянии создать, т. е. нужна большая масса ресурсов жизни, чем та, которую люди могут произвести. Геоисторическая формула России в большей степени неблагоприятна, что усложняет понимание процессов социального развития. Этим объясняются трудности реформ и их оценки. Дальнейшее зависит от политической воли элиты, способности государства к организующему насилию - без крайностей тоталитаризма и либерализма. Какая бы власть ни была, она должна будет заниматься проблемой выживания общности. Особенно болезненно переживается отсутствие позитивного, конструктивного образа современной, а тем более будущей России.

Отношение “цель – средство” является фундаментальным социальным отношением, исторические формы отъема чужого жизненного ресурса меняются. Современность в этом плане характеризуется тем, что данное отношение реализуется за счет разницы уровней квалификации. Здесь действует не просто разделение труда в общей системе производства, а неэквивалентный обмен результатами деятельности. За малоквалифицированный труд человек меньше получает, хотя своего жизненного ресурса затрачивает больше. В отношениях между странами происходит то же, что и между индивидами. На смену завоеванию территории, колонизации, неоколонизации с ее монокультурным производством приходит информационно-технологическая колонизация, когда в отстающих странах создается такой порядок, когда они сами добывают ресурсы и отдают их в процессе неэквивалентного обмена передовым странам. Модель ресурсной подпитки лидирующих общностей: номенклатура ресурсов жизни расширяется. Не только энергоносители и минеральное сырье. Сюда входит и утечка мозгов, рабочей силы и пр. Т.е. перекачиваются вообще ресурсы жизни.

Ощущается дефицит теоретического обоснования в выработке стратегии развития. Предлагается множество моделей, но они не выходят за рамки, с одной стороны, лозунговых деклараций, а с другой – управленческих экономических и политических технологий. Для достижения чьих-либо личных амбициозных устремлений этого достаточно. Но если речь вести об общенациональных интересах, то здесь, в первую очередь, нужна общая идеология, включающая в себя определение самих себя, своих целей, необходимых средств и возможностей. Здесь без теории не обойтись. В противном случае все сведется к банальному волюнтаризму. Разумеется, было бы неверно утверждать, что отсутствие социальной теории тормозит социальную практику. Реальная жизнь протекает не по теоретическим канонам, подобно армейской, регулируемой параграфами воинского устава. В конкретной деятельности, в столкновении интересов теория востребована меньше всего. Тем не менее, люди, которые творят эту самую жизнь, должны владеть теорией и не действовать вопреки законам объективной реальности, не пытаться, по аналогии с инженерной деятельностью, изобрести вечный двигатель.
Предлагается много схем развития России. Но до тех пор, пока не будет сформулирована идея достижения Россией лидирующего положения в мире, а на этой основе – внутреннего благополучия и стабильности, никакие схемы работать не будут.

Образ новой России не только не сформировался, он, строго говоря, и не начал формироваться, не может приобрести целевую заданность. Более определенно обстоит дело с образом прошлой страны, который в рациональном сознании все более тускнеет. В аспекте общественной самоидентификации простых людей образ прошлого вызывает одновременно и сожаление, и облегчение: сожаление об утрате принадлежности к великой стране, которая, как казалось, гарантирует абсолютную справедливость и никогда никого не оставит без помощи; облегчение от осознания беспросветной серости и непреходящей обыденности существования рядового человека. Но все более явственно приходит понимание исчерпания возможностей социалистического способа жизни, иллюзорности надежд на идеальное будущее, обреченности казавшегося несокрушимым коммунистического социума на слом. В свете этого положения особенно болезненно переживается отсутствие позитивного, конструктивного образа современной, а тем более будущей России, когда складывается и укрепляется ощущение подмены тусклой, подсвеченной одноцветными лозунгами реальной жизни, на жизнь, ярко высвеченную рекламным разноцветьем, но суррогатную.

Предлагается много схем развития России. Но до тех пор, пока не будет сформулирована идея достижения Россией лидирующего положения в мире, а на этой основе – внутреннего благополучия и стабильности, никакие схемы работать не будут. Либо пока не будет достигнуто абсолютное господство определенной силы, подавляющей всех остальных. Иначе говоря, либо демократия передовой общности, либо диктатура отсталой, но самостоятельной (в этом тоже интересы всей общности). А диктатура и несамостоятельность – это вариант банановой республики. Но Россия слишком велика для такого сценария. Стало быть, вопрос стоит о самом существовании России.

Россия по двум причинам может остаться целостной и самостоятельной.
Первая причина внутренняя. Это определяется государством. Если будет в России централизм, а она обречена на централизм, она сохранит свою целостность. Потому что на либеральных, таких рыночных основаниях наша дифференцированная территория – глубоко дифференцированная и в природном плане, и в демографическом просто-напросто не состоится.
А второй момент – это внешний. До тех пор, пока Россия будет востребована в качестве сильного союзника той или иной группировки, она всегда будет поддерживаться, и всегда будет сохраняться. История говорит о том, что Россия всегда приносила победу своим союзникам. Но другое дело, что после победы она всегда отстранялась. И мне представляется, что нынешняя геополитическая конфигурация такова, что Россия всё равно пока еще нужна миру.

Исторически сложилось разделение на бедные ресурсами метрополии и богатые ресурсами колонии. Российская территория не была востребована в колонизационном процессе в силу неблагоприятности природных условий и отсутствия необходимых доступных ресурсов, характерных для XVIII – XIX вв. Поэтому Россия развивалась на своей собственной базе независимо от окружающего мира. Теперь картина материально-технического развития изменилась. Россия оказалась богатой энергетическими ресурсами, доступными для современного уровня техники и технологии, но ее уже не завоевать. Более того, она может соединить современные технологии с ресурсами, чего нет в такой степени в других странах.
Энергетические проблемы в России ощущаются острее, чем в остальном мире в силу неблагоприятных природных условий (не только климат, но и малая плодородность почвы). Чтобы выжить, надо больше затратить ресурсов жизни на единицу жизни. Геоисторическая формула России в большей степени неблагоприятна. По мере цивилизационного развития эта проблема обостряется. Но можно и так рассуждать: цивилизационное развитие вывело Россию на передовые рубежи. Энергетические ресурсы, лес, пресная вода, наконец, просто резерв свободной территории, перекрывают издержки холода и бедности почвы. У России есть преимущества. Но если не будет инновационного развития, то при количественном росте, при расширении предметного разнообразия жизни (предметной номенклатуры существования) все большая доля усилий будет затрачиваться на простое поддержание жизни.

Механизм кризиса современной цивилизации в самом общем виде можно обрисовать следующим образом:
Есть определенные циклы, не заданные и не повторяющиеся. Общество все время идет по какому-то новому пути. Новизна – это объективная необходимость цивилизации. Здесь нет никакого ценностного содержания. Новизна – не судьба, не обреченность, не приговор, это просто необходимость.
Будущее никогда не будет лучше или хуже настоящего, которое, в свою очередь, не хуже и не лучше прошлого. История – это никогда не прекращающееся настоящее, в котором всегда кому-то хорошо, а кому-то плохо, то есть всегда сохраняется фундаментальное социальное отношение, разделяющее людей на цель и средство. Состояние, когда всем было бы хорошо или плохо, принципиально невозможно.
Рост предметной оснащенности жизни, влияние на окружающую природную и социальную среду возрастает, т.е. людей друг на друга.
По мере цивилизационного развития проблемы будут обостряться. Точнее – будет эволюционировать специфически-человеческий способ жизни: все больший отрыв от естественных оснований, увеличение степени риска, обострение всех проблем. Идеального состояния не будет никогда, потому что его не может быть в принципе. Ухудшение положения будет все более вероятным: обострение борьбы, обострение средств ведения войны, средств уничтожения. Равно – совершенствование всех средств защиты, но общая неравномерность увеличивается. Т.е. от каждого конфликта все более разрушительные следствия.

В новейшей истории России можно выделить два коротких периода относительно устойчивой экономической, политической и социальной жизни – застой 70-х годов ХХ века и стабильность последних пяти лет текущего времени. Первый период ознаменовал достижение исторического пика и явился преддверием начала глубокого провала и крушения России в лице Советского Союза, второй символизирует возможный конец падения и начало нового исторического подъема в лице трансформированной России. Но оба периода почти совпадают по своему материальному фундаменту в виде природного энергетического потенциала и управленческому ресурсу в виде концентрированной власти первых лиц государства.
Как известно, первый период закончился вследствие обесценивания энергетического потенциала под воздействием научно-технической революции и в результате размывания партийно-государственной власти под напором идеологического давления извне. Вероятность повторения такого же исторического сценария в развитии России просматривается достаточно определенно.
Нынешняя ситуация исторически уникальна в том плане, что наличие природных ресурсов, необходимых для современного типа материально-технического развития, дает возможность надеяться на достижение такого уровня и степени массовости благополучия граждан, которого в России никогда не было.

Демографический кризис в России имеет ярко выраженные социальные основания: это социально-экономический, социально-политический и социально-культурный кризис, – это кризис семьи как первичного социального элемента (ячейки общества). В общечеловеческом плане причиной является атомизация общества, когда индивиду становится не нужна семья в качестве средства его существования, в первую очередь, не нужно общее хозяйство. Остается брачный сексуальный союз, побочным продуктом которого оказываются дети, будучи издержками любовных отношений и, соответственно, выбрасываемыми в буквальном и переносном смысле. Материальное поощрение брачной рождаемости (финансовое и жилищное), с одной стороны, расширяет необходимую базу для рождения детей, но, с другой стороны, провоцирует иждивенческие настроения, а также комбинаторские устремления падких на легкую наживу людей.
В своем единстве российские национальные проекты выражают стремление интенсифицировать производство человеческого ресурса как первичного условия существования общности. Территория и необходимые природные ресурсы имеются в достаточном количестве. Однако по вопросу о реальности и эффективности национальных проектов основания для оптимизма и пессимизма равноценные.
Последнее тревожное ожидание по поводу национальных проектов характеризуется прозаической простотой: самым разочаровывающим обстоятельством может оказаться то, что весь позитивный результат проектов окажется реализованным преимущественно за рубежами России.

Живя в одной ограниченной природной среде, имея одну и ту же собственную органическую (животную) природу, люди необходимо едины в способе своего существования. Предмет их целеустремленности один и тот же – обеспечение собственной жизни на одной и той же ограниченной базе. При этом процесс производства и потребления материальных и духовных благ изначально имеет двойственную функциональность, будучи направленным как на простое выживание, так и на наполнение самой жизни особым ценностным содержанием, придание ей все большей привлекательности. При этом ни то, ни другое никогда не достигает насыщения. То есть производство никогда не обеспечивает ни всеобщего выживания, ни предельного удовлетворения потребностей. Одновременно то и другое всегда остается предметом социальной дифференциации, разделяющей людей в рамках фундаментального социального отношения “цель – средство”. В своих крайних значениях существование “людей – целей” характеризуется неограниченным ростом потребления, а существование “людей – средств” среднестатистически не выходит за пределы простого выживания. Исходя из этого, благополучие можно определить как возможность человека полностью прожить свою жизнь, содержательно насыщенную в соответствии с конкретно-историческими критериями.

Геоисторические общности (государственные образования) складываются в соответствии с процессом материально-технического развития, определяющего ресурсное содержание территорий, производственную инфраструктуру, а также уровень развития общности по способности получать жизненные ресурсы, удерживать и расширять свою территорию. Под воздействием научно-технического прогресса образуется противоречие между геополитической конфигурацией общностей, относящихся к одному региону, и технико-экономической целесообразностью его развития как единого целого. Глобализация ведет к преодолению этого противоречия, создает возможность оптимизации материально-технического развития. Балтийский регион представляет собой яркий пример тенденции к формированию новой геополитической конфигурации, позволяющей более эффективно использовать его ресурсный потенциал. Однако реализация этой тенденции необходимо влечет за собой либо перераспределение геополитических ролей стран – участниц регионального сообщества, включая перераспределение территорий, либо складывание на основе этого сообщества геополитической структуры нового типа. Для России данный процесс является составной частью ее интеграции в Европу, но, вместе с тем, оба пути связаны с вопросом о ее экономической и политической целостности.

Важной особенностью российской истории является то, что перед Россией почти все время стоит мучительная проблема выбора пути развития, которая в очередной раз чрезвычайно обострилась на наших глазах. Вместе с тем в самом факте стоящей перед нами проблемы исторического выбора заключено определенное позитивное содержание, которое состоит в том, что возможность выбора означает нашу свободу, и эту возможность мы обязаны сохранить навсегда, чтобы никто и никогда не решал за нас и не выбирал нам способ нашей жизни.

Глобализация экономики, выражающаяся, прежде всего, во всеобщей специализации мирового хозяйства, необходимо выдвигает на первое место транспорт во всех его отраслевых и технологических формах. Добыча, переработка и транспортировка энергоресурсов могут быть организованы как единая высокотехнологичная отрасль и стать базовой сферой инновационного развития России. В этом заключаются ее уникальные возможности, позволяющие стать одним из лидеров в системе международного разделения труда, занять свою собственную нишу лидерства в этой системе.
При всем этом важно помнить, что главным и по сути единственным средством получения из природы ресурсов жизни современного общества является наука. Одновременно наука представляет собой главный источник материальных и идеальных средств насильственного воздействия общностей друг на друга с целью получения дополнительных ресурсов жизни. Следовательно, социальный статус ученого объективно должен быть наиболее высоким. Однако в действительности это не так – по популярности и материальному вознаграждению крупные ученые явно уступают, например, представителям зрелищного искусства. Дело в том, что наука относится в подавляющей степени к государственной сфере жизнедеятельности, функционирование в которой характеризуется меньшим выражением внешней признательности, однако большей устойчивостью и надежностью. Следовательно, фигура ученого – это фигура государственного человека, несущего бремя ответственности за судьбу конкретного общества. Соответственно, чем сильнее данное общество и представляющее его государство, тем более прочным и стабильным является положение науки вообще и ученого, в частности.

Современная Россия, будучи правопреемницей и продолжательницей всей общероссийской истории, унаследовала экономическую, социальную, этническую, религиозную и общекультурную дифференцированность при огромной территории с ее географической неоднородностью. Соответственно, Россия унаследовала и особый характер своей государственной целостности, требующей больших усилий для своего поддержания. Из всей совокупности внутренних и внешних проблем ключевой изначально оказалась именно проблема сохранения целостности, потому что с ее решением связано решение всех остальных. Однако в течение последних полутора десятилетий социально-политическая и геополитическая динамика все более приобретает тенденцию ослабления целостности России и все более выявляет угрозу самому факту существования страны. Ее физические границы к настоящему времени достигли минимального критического значения, за пределами которого Россия превратится в некое иное геоисторическое образование.
Лишившись своей целостности, Россия перестанет быть Россией, а ее граждане перестанут быть свободными гражданами свободной страны со всеми вытекающими последствиями. Сохранение целостности сохраняет и сами возможности решения проблем обустройства всей нашей жизни, тогда как, лишившись целостности, мы теряем последние шансы для этого. Таким образом, можно достаточно определенно говорить о зависимости дальнейшего существования России как такового от ее целостности и положения в мире в качестве великой державы, а не в скромной роли одной из среднестатистических стран. В связи с этим следует напомнить, что в своем видении будущего человечества мы являемся сторонниками модели многополюсного мира, и здесь надо обязательно добавить, что Россию в этом мире мы видим в качестве одного из полюсов, одного из центров притяжения, а не малозаметной частицы пылевого шлейфа.