Труды по теме «Глобальное общество»

Исторически сложилось разделение на бедные ресурсами метрополии и богатые ресурсами колонии. Российская территория не была востребована в колонизационном процессе в силу неблагоприятности природных условий и отсутствия необходимых доступных ресурсов, характерных для XVIII – XIX вв. Поэтому Россия развивалась на своей собственной базе независимо от окружающего мира. Теперь картина материально-технического развития изменилась. Россия оказалась богатой энергетическими ресурсами, доступными для современного уровня техники и технологии, но ее уже не завоевать. Более того, она может соединить современные технологии с ресурсами, чего нет в такой степени в других странах.
Энергетические проблемы в России ощущаются острее, чем в остальном мире в силу неблагоприятных природных условий (не только климат, но и малая плодородность почвы). Чтобы выжить, надо больше затратить ресурсов жизни на единицу жизни. Геоисторическая формула России в большей степени неблагоприятна. По мере цивилизационного развития эта проблема обостряется. Но можно и так рассуждать: цивилизационное развитие вывело Россию на передовые рубежи. Энергетические ресурсы, лес, пресная вода, наконец, просто резерв свободной территории, перекрывают издержки холода и бедности почвы. У России есть преимущества. Но если не будет инновационного развития, то при количественном росте, при расширении предметного разнообразия жизни (предметной номенклатуры существования) все большая доля усилий будет затрачиваться на простое поддержание жизни.

Механизм кризиса современной цивилизации в самом общем виде можно обрисовать следующим образом:
Есть определенные циклы, не заданные и не повторяющиеся. Общество все время идет по какому-то новому пути. Новизна – это объективная необходимость цивилизации. Здесь нет никакого ценностного содержания. Новизна – не судьба, не обреченность, не приговор, это просто необходимость.
Будущее никогда не будет лучше или хуже настоящего, которое, в свою очередь, не хуже и не лучше прошлого. История – это никогда не прекращающееся настоящее, в котором всегда кому-то хорошо, а кому-то плохо, то есть всегда сохраняется фундаментальное социальное отношение, разделяющее людей на цель и средство. Состояние, когда всем было бы хорошо или плохо, принципиально невозможно.
Рост предметной оснащенности жизни, влияние на окружающую природную и социальную среду возрастает, т.е. людей друг на друга.
По мере цивилизационного развития проблемы будут обостряться. Точнее – будет эволюционировать специфически-человеческий способ жизни: все больший отрыв от естественных оснований, увеличение степени риска, обострение всех проблем. Идеального состояния не будет никогда, потому что его не может быть в принципе. Ухудшение положения будет все более вероятным: обострение борьбы, обострение средств ведения войны, средств уничтожения. Равно – совершенствование всех средств защиты, но общая неравномерность увеличивается. Т.е. от каждого конфликта все более разрушительные следствия.

Геоисторические общности (государственные образования) складываются в соответствии с процессом материально-технического развития, определяющего ресурсное содержание территорий, производственную инфраструктуру, а также уровень развития общности по способности получать жизненные ресурсы, удерживать и расширять свою территорию. Под воздействием научно-технического прогресса образуется противоречие между геополитической конфигурацией общностей, относящихся к одному региону, и технико-экономической целесообразностью его развития как единого целого. Глобализация ведет к преодолению этого противоречия, создает возможность оптимизации материально-технического развития. Балтийский регион представляет собой яркий пример тенденции к формированию новой геополитической конфигурации, позволяющей более эффективно использовать его ресурсный потенциал. Однако реализация этой тенденции необходимо влечет за собой либо перераспределение геополитических ролей стран – участниц регионального сообщества, включая перераспределение территорий, либо складывание на основе этого сообщества геополитической структуры нового типа. Для России данный процесс является составной частью ее интеграции в Европу, но, вместе с тем, оба пути связаны с вопросом о ее экономической и политической целостности.

Глобализация экономики, выражающаяся, прежде всего, во всеобщей специализации мирового хозяйства, необходимо выдвигает на первое место транспорт во всех его отраслевых и технологических формах. Добыча, переработка и транспортировка энергоресурсов могут быть организованы как единая высокотехнологичная отрасль и стать базовой сферой инновационного развития России. В этом заключаются ее уникальные возможности, позволяющие стать одним из лидеров в системе международного разделения труда, занять свою собственную нишу лидерства в этой системе.
При всем этом важно помнить, что главным и по сути единственным средством получения из природы ресурсов жизни современного общества является наука. Одновременно наука представляет собой главный источник материальных и идеальных средств насильственного воздействия общностей друг на друга с целью получения дополнительных ресурсов жизни. Следовательно, социальный статус ученого объективно должен быть наиболее высоким. Однако в действительности это не так – по популярности и материальному вознаграждению крупные ученые явно уступают, например, представителям зрелищного искусства. Дело в том, что наука относится в подавляющей степени к государственной сфере жизнедеятельности, функционирование в которой характеризуется меньшим выражением внешней признательности, однако большей устойчивостью и надежностью. Следовательно, фигура ученого – это фигура государственного человека, несущего бремя ответственности за судьбу конкретного общества. Соответственно, чем сильнее данное общество и представляющее его государство, тем более прочным и стабильным является положение науки вообще и ученого, в частности.

Современный мир бурлит, его сотрясают национальные и религиозные конфликты, социальные столкновения и терроризм. В соответствии с техносоциальной формулой общества это никогда не кончится, в чем и заключается драматизм человеческого существования вообще. Меняются только исторические формы социальной борьбы. Современные тенденции в ее развитии связаны с тем, что человечество перестало быть дискретным образованием, и столкновения перестали быть эпизодическими. Борьба пронизывает всю ткань человеческого общества.
Модель глобально единого человечества, которому больше некуда расширяться и остается лишь перегруппировываться и переструктурироваться, объективно базируется на экстраполяции современного типа материально-технического развития, породившего ряд фундаментальных проблем, от решения которых зависит возможность дальнейшего существования общества, но способы самих решений до сих пор неизвестны. Никто не знает, есть ли еще пространство для дальнейшего расширения сферы материального единства общества и природы или достигнут абсолютный предел? Собственно, этого никогда никто не знал, – например, Европа долго не расширялась, а только перегруппировывалась. Но, в отличие от прошлого, сейчас осознаны сами проблемы, что требует новых методологических подходов. В частности, требует осмысления то обстоятельство, что история знает лишь примеры вторичного расширения человечества, т.е. расширения не как освоения девственной природы, а как завоевания новых территорий, растекания по Земле второго слоя людей, когда вместе с новыми источниками природных ресурсов осваивались и новые источники трудовых ресурсов. Было ли когда-либо иначе, – история этого не знает. Но перспектива новых этапов послойного расширения общества существует и вполне определенна.

Основу, главное содержание глобализации, как интеграции, формирования единой системы общества, составляет борьба, присоединение, насаждение, распространение тех или иных элементов, установление господства друг над другом, а не их взаимовыгодное объединение. Объединение одних, как правило, направлено против других. В каких бы формах ни шел процесс глобализации, ее движущей силой остается борьба за выживание, понимаемая не как уничтожение конкурента или вытеснение его из жизненного пространства, а как превращение одних в средство существования других. Следовательно, и сотрудничество, и соперничество являются средством борьбы за выживание, – такова объективная диалектика социальной жизни.
Провозглашение лозунга цивилизованных отношений, подразумевающего отказ от насилия, объективно выгоден лидирующим общностям, получающим дополнительные ресурсы за счет неэквивалентного обмена. У отстающих общностей нет иного выхода, кроме как протестовать против такой дискриминирующей системы, и если бы не угроза возмездия в той или иной форме, они бы воевали открыто, а не прибегали к террору, который, в конечном счете, оказывается в руках не бедных и обездоленных, а в распоряжении богатых претендентов на мировое лидерство. Здесь ясно одно – насильственную борьбу за выживание не предотвратить.

В глобальном мире отношение лидерства и отсталости общностей одновременно предполагает отношение господства и подчинения. Насилие, связанное с ним, страшно своей неотвратимостью. В отличие от природы, где жертва может спрятаться, убежать от преследования, в глобальном мире некуда убегать и негде прятаться, в нем можно только бороться и либо побеждать, либо терпеть поражение. Глобализация надвигается на недостаточно устоявшиеся общности и недостаточно уверенных в себе индивидов, она представляется им источником опасности, грозящей раздавить. По мере увеличения своей массы общество приобретает все более тотальный характер. Деятельность спецслужб, организованная преступность и экстремистский терроризм полностью пронизывают и контролируют общественный организм, делая поднадзорной и уязвимой жизнь каждого человека, которому негде скрыться от этой тайной и явной всепроникающей публичности. Глобальное общество является тотальным по своей изначальной сути.
В основе глобализации, как объективного общественного процесса, в соответствии с техносоциальной формулой общества лежит борьба за выживание, являющаяся двигателем социального прогресса. Глобализация является следствием, результатом этой борьбы, а не наоборот. Поэтому альтернативные модели глобализации типа «мировой коммунизм» или «мировой капитализм» методологически столь же бесплодны, как и всякого рода футурологические пророчества. Мы не можем знать, как пойдет этот процесс, но мы должны знать его закон.

Процесс глобализации заставляет пересмотреть традиционный смысл понятия постиндустриального общества, предполагающего к сосредоточению основной массы населения на производстве информации и услуг при соответствующем сокращении занятости в сфере материального производства за счет научно-технического прогресса. Но оказалось, что это положение справедливо только по отношению к передовым общностям и не распространяется на отсталые общности, на долю которых выпадает именно материально-производственное функционирование в рамках глобального разделения труда.
В свою очередь, понятие информационного общества, понимаемого ранее как высшая стадия общества постиндустриального, оказалось буквально соответствующей характеристикой глобального мира. Глобальный мир по определению находится в едином информационном пространстве, поддерживается единым герменевтическим основанием. Человечество все больше характеризуется единством понимания материально-технической жизни и все больше превращается в единую цивилизацию, но принципиально не может достичь всеобщего социально-культурного взаимопонимания в силу действия техносоциальной формулы общества.
Социальное познание достигает своей предельности в осознании техносоциальной формулы общества. Человек по своему происхождению является природным существом, общественное развитие представляет собой естественно-исторический процесс, ничего сверхъестественного (надприродного) в человеке нет, а действие техносоциальной формулы (фундаментального техносоциального закона) так же непреодолимо, как и действие закона сохранения и превращения энергии. Каков бы ни был технологический и социальный способы человеческой жизни, она подчиняется одному и тому же техносоциальному закону. Иначе говоря, освещается ли человек электричеством или живет при свечах, пользуется ли самолетом или перемещается на телеге, воюет ли он с помощью огнестрельного оружия или “вручную”, удерживает ли работника с помощью железного ошейника или “привязывает” его к рабочему месту зарплатой, этот закон неизменен. Более того, как возникновение человека не есть нечто сверхприродное, так и его гипотетическое исчезновение не стало бы отклонением от естественного процесса, не вышло бы из рамок естественного бытия.

Человек живет в мире предметов, каждый из которых имеет определенное значение в его жизни. Люди их знают, и в той мере, в какой эти значения одинаковы, они понимают друг друга. В этом смысле человек живет и действует (ставит цели, выбирает средства, принимает решения) не в мире действительных предметов, а в некоторой модели мира, сконструированной им самим по своим собственным меркам. Непосредственно вне модели никакого мира человеку не дано. Объективно люди живут в одном мире, а субъективно – в разных его моделях. Отсюда возникает проблема их совместимости, т.е. проблема взаимопонимания.
Общность, как целое, предполагает единство понимания, выражающееся в единстве мышления – технического, экономического, политического и т.д. Только на этой основе общность может быть организованным, управляемым целым. Герменевтическое единство общности позволяет ей эффективно взаимодействовать с другими общностями. Так, в свое время кроманьонцы полностью уничтожили неандертальцев, благодаря тому, что они лучше понимали друг друга и за счет этого были более организованными. Общность тем сильней, сплоченней, чем больше ее внутреннее взаимопонимание. В частности, национальная идея, как всеми понимаемая (в смысле – принимаемая) идея, обеспечивает совпадение ценностей и целей общности и представляет собой ее герменевтический стержень, превращает общность в единое «мы», для которых окружающий мир – это среда существования, где к средствам относится не только природа, но и другие общности.

В соответствии с общепринятой в настоящее время точкой зрения в рамках абсолютистского понимания общественного прогресса предполагается, что производимые обществом ресурсы жизни превышают массу затрачиваемых ресурсов необходимой деятельности (формула имеет вид неравенства), за счет чего в обществе наблюдается исторический рост трех главных показателей его прогрессивного развития: численность народонаселения, уровень производства и потребления, количество свободного времени. В таком опережении усматривается всеобщий закон материального производства. Источник роста очевиден это расширяющееся использование готовых, “бесплатных” сил и веществ природы. В пределах данной абсолютистско-прогрессивистской концепции развития общества, ставящей во главу угла неограниченные возможности человеческого разума в деле познания и преобразования окружающей природы, изначально признается только один безответный вопрос – о естественных абсолютных границах человеческого существования, будь то на уровне фундаментальных закономерностей мироздания или в масштабах экологической предельности жизни на Земле.
Однако эта концепция первоначально и до сих пор имеет главным образом мировоззренческо-идеологический характер и по степени научной обоснованности не выходит за пределы понимания природного и социального бытия в эпоху Просвещения. Построить на ее основе удовлетворяющую современным критериям научности целостную теоретическую модель общества, демонстрирующую главные законы его функционирования и развития, не представляется возможным.
В целом техносоциальная формула позволяет ответить на некоторые принципиальные теоретические вопросы, поставленные перед социальной наукой в связи с переломным моментом переживаемой нами истории. И прежде всего на главный из них – о наличии объективной закономерности общественного развития, поддающейся научному анализу. Формула определяет эту закономерность, вытекающую из преемственности естественно-природного и социального развития, описывает их единство и различие и показывает точку изгиба в эволюции живой материи, перешедшей в эволюцию социальную, раскрывает структуру этого перехода.

Модель глобального мира с его максимально возможной обобществленностью и плановой управляемостью в определенном смысле тождественна модели всемирного коммунизма “с противоположным знаком”, реализуемого не по схеме абсолютистского прогресса с его неограниченностью роста производства и потребления, а в соответствии с техносоциальной формулой с ее фундаментальным социальным отношением “цель - средство”. Глобальный мир предполагает установление единого мирового хозяйства, единой системы производства с разделением его результатов не по потребностям и не по труду, но даже, возможно, не по капиталу. Рациональному объяснению не поддаются ни модель коммунистического изобилия, ни модель “цель - средство” в едином человечестве. В том и другом случае нет реального стимула общественной деятельности. Остается только борьба за выживание, меняющая формы своей цивилизованности и духовные оболочки мифологизации. В принципе здесь уместно ставить вопрос о переходе к другому типу цивилизации.
Если в XIX веке еще господствует классическая рациональность с ее разумностью бытия и человека, модернизмом и прогрессизмом, то для XX века характерна неклассика с ее иррационализмом, релятивизмом, постмодернизмом, когда человеческая рациональность опрокинута, миром владеет подсознание, толкающее к насилию. Двадцать первый век начался под знаком формулы и обещает переход к неорациональности, т.е. к рациональному пониманию человеческой жизни как борьбы за выживание.

В модели информационного общества, как особого типа его организации, следует разграничивать технологическое и социальное содержание. В первом случае рассматриваются проблемы коммуникаций, общественной интеграции, а во втором – проблемы отношений, социальной дифференциации. Во втором случае информатизация общества выражает сущностное содержание его глобализации, которая означает превращение человечества в единую систему социального взаимодействия как систему его иерархического устройства. Информация здесь становится главной ценностью, главным ресурсом и одновременно главным орудием поддержания отношений господства и подчинения То есть в данном случае более корректно звучит понятие информационализации, а не информатизации общества.
В таком аспекте проблемы организации образования в информационном обществе представляются не только сложными и актуальными, но и объективно противоречивыми. Глобализация образования, как и глобализация экономики, в тенденции ведет к формированию всеобщей мировой системы образования со всеми вытекающими отсюда последствиями, аналогичными последствиям, вытекающим из складывания единой мировой системы хозяйства. В первую очередь, следует указать на то, что глобализация образования означает его предельную демократизацию и либерализацию, и порождает те же процессы, что и в экономике, а именно: разрыв между передовыми и отсталыми системами постоянно увеличивается, отстающие системы все более превращаются в придаток передовых, из них все интенсивней перекачиваются интеллектуальные ресурсы, как и сырьевые, энергетические, финансовые, трудовые; прямым аналогом расширения сферы рыночных отношений в экономике является коммерциализация сферы образования. В открытом обществе возникают формы постэкономического (информационного) принуждения одних людей другими и, как это ни парадоксально кажется, но такие ценности, как свобода и права человека, превращаются в средство порабощения человека.

Отношение “Россия - Запад” оказалось для России чересчур широким пространством, она не может перекрыть его целиком, а отношение “Россия - Европа” для нее, наоборот, чересчур тесно. Что касается места в общемировой системе отношений с ее новой конфигурацией Запада и Востока, то здесь положение России совершенно неопределенное. Россия осталась одна, многих бросившая и сама брошенная многими. Но ее положение инородного тела в мире осталось неизменным – она всем мешает и всем нужна одновременно, хотя в каждом отдельном случае по-разному.
Современный мир бурлит, его сотрясают национальные и религиозные конфликты, социальные столкновения и терроризм. В соответствии с техносоциальной формулой общества это никогда не кончится, в чем и заключается драматизм человеческого существования вообще. Меняются только исторические формы социальной борьбы. Современные тенденции в ее развитии связаны с тем, что человечество перестало быть дискретным образованием, и столкновения перестали быть эпизодическими. Борьба пронизывает всю ткань человеческого общества.
Из анализа геоисторической формулы России вытекает, что изолироваться от мира Россия не может, и все сводится к тому, в каком качестве она встроится в мировую систему социального взаимодействия, какую нишу займет в мировом жизненном пространстве. Этим местом обусловливается и ее внутреннее устройство. Социальная борьба составляет основное содержание общественной жизни в России, она есть ее субстрат, исходная материя. Поэтому понять российскую жизнь можно только лишь с позиций участников борьбы, т.е. с позиций определенного интереса. Логики в этой действительности нет, есть только борьба и логика борьбы.

Глобализация превращает дискретное человечество, состоящее ранее как бы из многих человечеств, в единую систему социального взаимодействия, т.е. в единое человечество, но не делает его единым субъектом социальной жизни, поскольку в нем, как единой системе, нет равноправия всех элементов. В тенденции, хотя и не в конечном итоге, происходит формирование двух полярных элементов господствующего и подчиненного. Первый организован и социально сплочен, второй дезорганизован и разобщен.
Современная система отношений господства и подчинения становится предельно обобществленной, опосредствованной отношениями так называемого открытого, демократического общества, в котором формируется система постэкономического принуждения, когда насилие осуществляется даже не через собственность на средства производства, а через технологию, информацию. По сути становится не так важно – кому принадлежат ресурсы природы, как то – кто умеет их использовать.
Глобальное общество можно рассматривать как практическую реализацию модели информационного общества. Господствует тот, кто владеет информацией – научно-технической, производственно-экономической, социально-политической, а владеет информацией тот, кто способен ее произвести, купить или просто снять с мировой информационной сети, будучи в состоянии обозреть и процедить все информационные потоки в мире, вплоть до бытовых телефонных разговоров. В этом тотальном просматривании и прослушивании, всеобщем контроле и регулировании человеческой жизни понятия прав и свобод переводятся в какую-то иную плоскость и утрачивают реальное содержание. Таким образом, либеральное общество в глобальном мире переходил в свою противоположность.

В условиях глобализации существования общества понятие национальной безопасности перешло из разряда периодически употребительных в группу обязательных понятий, с помощью которых оценивается состояние какой-либо общности (нации, страны, этноса и т.п.) с точки зрения возможностей ее выживания. При этом решающее значение имеют факторы окружающей социальной среды, т.е. взаимодействия с другими общностями, а не с природой.
Способ взаимодействия и вообще соотносимость общностей друг с другом определяется присущей каждой из них долговременной геоисторической и характерной для текущего этапа развития техно-социальной формулой, складывающейся из географических, демографических, технологических, социально-культурных, геополитических факторов.
Проблемы национальной безопасности России в данном плане имеют еще и региональный аспект, поскольку отношения между ее регионами как субъектами Федерации по сути дублируют межобщностные отношения в мире. Перепады уровней развития регионов весьма велики, их техно- социальные формулы существенно различны.

Информационно-технологический колониализм начинается с того, что общность (страна) не может самостоятельно использовать доставшиеся ей в силу геоисторических обстоятельств природные богатства в соответствии с возможностями и потребностями мирового уровня материально-технического развития. Казалось бы, в мире должна установиться симметричная взаимозависимость: с одной стороны – владелец сырьевых ресурсов, а с другой – собственник информации и технологии. Но природа богата или бедна не сама по себе как таковая, элементы природы становятся природным богатством в результате человеческой деятельности, в настоящее время – научно-технической. Складывается, на первый взгляд, парадоксальная ситуация, когда, например, некие кочевые племена, не бедные и не богатые, а просто дикие, вдруг становятся обладателями несметных сокровищ только лишь потому, что кто-то где-то изобрел двигатель внутреннего сгорания, открыл способ перегонки нефти, создал технику для ее добычи на суше и на море и нашел эту самую нефть под принадлежащими этим племенам верблюжьими пастбищами. Спрашивается – кто же в таком случае настоящий хозяин богатства? На этот сугубо абстрактный вопрос история дала сугубо конкретный ответ – тот, кто умеет им пользоваться.

Основным итоговым результатом предшествующего развития общества, как в плане его всеобщей истории, так и с точки зрения завершения текущего столетия, является становление глобального человечества как целостной системы материально-технического, социально-политического и духовно-культурного взаимодействия. Понятие глобальности означает здесь достижение обществом некоторого предельного состояния, возможного при существующем способе жизнедеятельности.
Рост общественного богатства происходит по схеме построения печально известной финансовой пирамиды, поддерживаемой увеличивающимся притоком новых вкладчиков, то есть за счет расширения такого же притока дополнительной рабочей силы на основе расширенного воспроизводства народонаселения. Но, в отличие от абсолютной предельности размера пирамиды в соответствии с числом потенциальных вкладчиков, рост общественного богатства не имеет какого-либо достоверно установленного предела в силу отсутствия достоверно установленных пределов ресурсного потенциала природы.
Однако в любом случае цивилизация, как способ общественной жизни, себя исчерпала. При этом понятие постцивилизации не вписывается в исторический ряд «дикость-варварство-цивилизация». Данное понятие предполагает снятие подобной этапности, лишение общественного развития статуса прогресса и вообще направленности.

Понятие постцивилизации логически необходимо возникло в ходе последовательного теоретического анализа целостной модели глобального общества, конструируемой в соответствии с принципами социальной относительности. Разумеется, в конечном счете, оно отражает действительные процессы, имеющие место в объективной социальной реальности и указывающие на очередной переход общества в иную фазу его развития. Однако даже самое широкое эмпирическое обобщение этих процессов вне формулы социальной относительности, – исходного пункта одноименной теории (Горюнов В.П. Теория социальной относительности: Методологические проблемы построения целостной модели общества. – М., 1993. С.256.), – не вывело бы на сколько-нибудь методологически значимое понятие постцивилизации. Следует, правда, оговориться, что дело не в термине как таковом, – пусть это будет суперцивилизация или мегацивилизация, – важно, что речь идет о качественно новом состоянии социума, не вписывающемся в систему современных представлений о цивилизации и противостоянии ей по ряду существенных показателей.

По своей социальной сути глобальные проблемы противоречивы и являются, с одной стороны, следствием крайней степени социальной разорванности, разобщенности, сквозного раскола современного общества, а с другой, они служат причиной, обусловливающей становление целостности человечества, что отражается в постепенном переходе к новому мышлению и созревании предпосылок для формирования модели нового экономического порядка. Следовательно, целостность человечества есть основное условие его самосохранения, будучи необходимым гарантом политической, экономической и экологической безопасности в современном мире.

По мере усиления воздействия на природную среду, особенно при достижении планетарных масштабов, все более явственно обнаруживается общественный характер природопользования, в первую очередь его обусловленность социальными факторами. В этом плане понятие глобальности, будучи по своему содержанию не столько географическим, сколько общественно-историческим, означает главным образом включенность всего человечества в единую систему общественных отношений по поводу освоения ресурсов природы. Мировой океан под таким углом зрения представляет собой один из элементов природной среды, который является, так сказать, материальным носителем глобальности.